Красноярск, день второй

   В этот день в основном фото, не обижайтесь что текста мало :)

Знаменитая часовня с 10-ти рублёвой банкноты.

Военная техника в местном Парке Победы.

Вечный огонь. Школьная линейка только что закончилась:)

Легендарная 34-ка

Военный музей.

В память о гражданской войне...

Троицкий собор Красноярска.

Второй на моей памяти памятник спецназу и героям необъявленных войн.

Знакомьтесь, бурундук. Злейший враг туриста на Алтае :)

Собственно, сами столбы. Столб №1

Вид с вершины.

Саблезубый олень, он же кабарга. 

Ночные деревья Красноярска. Их там много таких :)

Одинокий человек с рюкзаком.

       Москва...как сложно любить этот город! Странный, огромный, богатый и бедный, иногда ослепляющий блеском своих небоскрёбов и вечерних огней, а иногда-вонью и мусором засранных улиц. Долго, очень долго я не мог понять, что же стало с душой этого города? Что стало с ней, израненной, растерзанной-жива ли она или уже умерла?
       Много раз я прикасался к огромному, шумному сердцу этого города, что бьётся у него глубок в груди-его линиям метро, как кровеносными артериями доставляющих людей туда, куда им надо. Я чувствовал его силу, но не понимал её.
       И наконец я понял, что это за сердце-раненное, старое, больное, покрытое пробками и заторами, холестериновыми бляшками и узкими протоками. Я почувствовал, как пригородные поезда везут, постоянно везут людей на вокзалы-а дальше огромная людская река вливается прямо в сердце этого города и растекается по его кровеносным сосудам. И я почувствовал, как бьётся это сердце-словно старый ишак, верный старый ишак, который уже не может везти телегу, который задыхается от боли и усталости-но продолжает тащить, из последних сил, превозмогая невыносимую боль. Я почувствовал этих людей-ещё сонных, но ещё не слепых и глухих, ещё не успевших одеть маски равнодушия и пустоты.
      И знаете, это осознание, это чувство, мне показалось приятным. Я видел много странных и непонятных городов на своём пути-о некоторых я напишу позднее, по своим дневникам. Сегодня мне хотелось рассказать о Москве. Пока воспоминания и чувства ещё свежи и ярки.

Пролог

          Я давно думал начать писать эту книгу, у меня даже где-то лежит её предыдущий вариант в одну или две незавершённые главы. Но теперь я знаю уже точное количество глав, её сюжет и её концовку. Эта книга автобиографична, это сценарий моей жизни. Я решил написать её сам, чтобы оставить меньше поводов для разных трактовок и споров, как книга Кракауэра.
          При написании книги я использовал принцип скорее географический, чем исторический-в каждой главе я старался собрать свои воспоминания по экспедициям и походам в тот или иной уголок мира. Путешествия эти часто бывали довольно короткими, поэтому разбрасывать их по всей книге, стараясь восстановить точную хронологию событий, было бы на мой взгляд не очень уместно.
           У меня нет цели изменить мир, сделать его лучше, научить людей чему-то новому. Слишком много было учителей и проповедников до меня и будет после.  Скорее, я просто не смог жить в этом мире лжи, предательства, денег, личного успеха. В мире фальши, потребления и коммерции. Я отправился искать свой собственный мир, чистый и совершенный.
           Люди таковы, какие они есть. Мы редко видим их настоящими, даже можно сказать-не видим их никогда, ибо они носят маски-равнодушия, приличия, деликатности. Я не хочу жить в этом мире масок, где всё пропахло ложью и фальшью.
          Я люблю горы. Суровые, непреклонные, они стоят веками, неумолимые и суровые, вечные. В их величественном спокойствии и суровости скрыто много мудрости-мудрости, которую никогда не увидеть  обычному равнинному человеку или простому туристу, что приехал посмотреть на снег, который лежал на вершинах ещё тогда, когда первый человек делал свои робкие шаги по Земле.
          Я не боюсь умереть. Я знаю, что рано или поздно смерть придёт за мной. Не страшно умереть молодым, страшно умереть так, будто ты и не жил никогда. Я знаю, что эта книга закончиться именно так-трудно придумать более красивый и славный конец её. Я знаю, что не мне предстоит поставить точку в этом повествовании-но кто то другой разберёт каракули в моем дневнике и напечатает их на экране монитора.